Знакомства с вич я жив

Как я живу с ВИЧ во Владивостоке — The Village

знакомства с вич я жив

Он стал спорить, и я сказала, что с ВИЧ живу много лет и знаю, что и Если это личное знакомство, особенно с мужчинами, я всегда. У меня есть предположение, что ВИЧ-инфекцию я получила в от которой умер Фредди Меркьюри. Я читала его книгу, и помнила, . Мы хотим создать в Красноярске службу знакомств для ВИЧ-инфицированных. Гибсон почти сразу после знакомства рассказала, что у нее ВИЧ. Я живу нормальной, счастливой и здоровой жизнью. Но моя.

Для меня, ни дня не работавшей, это была сумма неподъемная. А у родителей я никогда не посмела бы взять. А потом уже выяснилось, что таблетки дают бесплатно с определенного срока беременности. Мне капсулы выдавали от явки до явки, я их пила, как положено.

Для меня это было очень тяжелое время — это было первое мое трезвое время, единственная в моей жизни ремиссия, вынужденная, из-за беременности. Мне было жутко некомфортно в этом состоянии. Для меня опыт вынашивания ребенка был первым опытом того, как я в Бога верю.

Я пила таблетки, но все время жила в состоянии постоянного напряжения, и когда ребенок зашевелился — мне было жутко страшно. Тогда мне пришло осознание, что я вообще натворила. А если она будет зараженная? А если я ребенка не выношу?

знакомства с вич я жив

За 15 лет отношение к ВИЧ-инфекции почти не изменилось — А когда перелом наступил? И мне назначили терапию. Через какое-то время я пришла за повторными рецептами и попала на прием к заведующей, она была такая любезная, приветливая. Спросила, как дела — я так удивилась ее вопросу, ответила, что все хорошо, только вот на работу не могу устроиться.

И она мне рассказала про организацию, которая занимается помощью ВИЧ-положительным людям. Там мне предложили стать равным консультантом. Это человек, живущий с ВИЧ, который может поддержать, поделиться своим опытом.

У меня на тот момент был такой в душе мир, покой и принятие: Больше года была волонтером, а потом меня стали обучать консультированию. Очень пригодился опыт вынашивания беременности, стигматизации — нетолерантного отношения, когда в связи с ВИЧ-инфекцией на работу не берут, оскорбляют. А потом меня спросили, готова ли я жить с открытым лицом, а у меня уже была потребность рассказывать об. Через какое-то время я стала понимать, сколько таких людей, как.

Которые находятся в шорах из-за собственных страхов, неинформированности, закрытости. Ведь, действительно, так можно умереть. У меня в этом году официально 15 лет статусу — мне кажется, это хороший срок.

знакомства с вич я жив

И за эти годы в отношении к ВИЧ-инфицированным практически ничего не изменилось — для меня это дикость. Поэтому я буду говорить, что да, у меня есть ВИЧ, я с ним живу. А уж как там будет реакция — шок или обморок… Последний случай был, когда я подавала документы на факультет теологии в педуниверситет.

Меня спросили для заполнения анкетыгде я работаю. Я сказала, что в реабилитационном центре. Разговор зашел про ВИЧ, и один из членов комиссии сказал что-то про передачу воздушно-капельным путем. В этот момент он ручку мне подал расписаться, а я говорю: Он стал спорить, и я сказала, что с ВИЧ живу много лет и знаю, что и. Мужчина страшно растерялся, говорит: Равный консультант с открытым лицом — Что делает равный консультант? Это и социальное сопровождение, потому что человек в состоянии непринятия вообще ни на что не способен, а ему надо обследоваться, продолжать жизнь.

Я живу с ВИЧ. История первая: борьба за справедливость

Он нам помощник, но он по другую сторону баррикады. Потому что если пациент с доктором в хороших отношениях, то он придет в больницу. Ведь много пациентов, которые не лечатся, не наблюдаются и не обследуются. Доктора не циничны, но у них появляется профдеформация.

Если он будет за каждого пациента переживать, то вряд ли доктор кому-то поможет. А пациент в момент, когда он узнал о своем статусе, нуждается в поддержке, в жалости. В качестве главного контраргумента я говорю, что я ВИЧ-положительная, живу с этим столько-то лет, девять лет на терапии, я равный консультант и знаю о том, что и.

Если это личное знакомство, особенно с мужчинами, я всегда предупреждаю своего потенциального ухажера о том, что у меня есть ВИЧ-статус. На сегодняшний день я больше работаю с семьями, я руководитель реабилитационного центра, и всегда говорю, что я ВИЧ-положительная.

Ко мне приходит очень много людей, у которых близкие ВИЧ-инфицированы, и это нужно для сближения. Как правило, родственники ВИЧ-положительных тоже ничего не знают. Сталкивалась со случаями, когда родственники от незнания начинают отделять свою посуду, а когда человек в острой стадии, только узнал — это ужасно ранит.

Какое-то время я была одна. В Челябинске, откуда я переехала, я одна, там так и нет открытого лица. Поэтому на крупные мероприятия я туда езжу. Во-вторых, хорошо жить в большом городе, где об этом много говорится, хорошо, если есть знакомые, у которых ВИЧ.

А когда человек один в маленьком населенном пункте? Вот для этого мое лицо открыто — чтобы люди знали, что они не одиноки. Много было случаев, когда подходили люди и говорили: Мы делали с центром СПИДа серию плакатов, в том числе с моим лицом, я просто эти плакаты отдавала и говорила: Люди порой не звонят, но они точно знают, что в критический момент есть человек, который возьмет трубку и скажет: И не просто скажет, а поймет тебя и услышит.

Но он платный — людям надо платить зарплату, это действительно тяжелый труд. Мы берем деньги на обеспечение самих себя: Я работала и в государственном реабилитационном центре, но мне друзья говорили, что это мое, мне нужно заниматься этим самой. Так получилось, что Господь все устроил: Мы создавали центр с нуля, в этом помогло мое открытое лицо — кто-то меня уже знал, были контакты.

И вот потихонечку идем вперед, за два года у нас 6 выпускников, которые меняют свою жизнь, остаются трезвыми, но есть, конечно, и срывы. Верующий человек — сильный духом, это то, чего мне не хватало, когда я употребляла. Если есть сила духа, то будет сила и на все другое. Для меня православие — это мудрое объяснение человека, его жизни на земле.

Зависимый человек, употребляющий наркотики или алкоголь, — это человек, не знающий своего предназначения. К нам приходит священник на беседы, причащает ребят. По моим наблюдениям, люди, которые не обрели конкретного Бога, чаще склонны к срыву обратно в то болото. У нас есть молитва, исповедь, молебны. Дальше будет больше, но ребята пришли изначально в светский центр, моя задача — не сломать их, не разочаровать, я не хочу забрать у них последний шанс, поэтому мы все делаем постепенно.

Но основная наша задача — научить человека быть трезвым, понимать, что с ним происходит, вспомнить, что у него есть душа. Молитва — вещь сильная, но до нее надо дорасти. ВИЧ-положительный человек в храме — Как вы в церковь пришли? У меня папа был кубанским казаком, он всегда говорил о Боге, очень не любил коммунистическую партию.

Он хотел окрестить меня и моего брата, но не получилось, да и мама не очень-то поддерживала. Потом, когда я уже два года была в трезвости, случились личные трагические события, и я со своим ребенком пошла в храм, нас окрестили. Пару лет я просто ходила на службы, а потом стала больше воцерковляться, настоятель храма Косьмы и Дамиана предложил помогать ему, это было рядом с центром СПИДа, где я работала, так что я могла и в перерыв туда сбегать.

Не знаю, насколько все остальные прихожане знают, но он точно знает. Когда я только начинала туда ходить, то, узнав о том, что я ВИЧ-положительная, на меня сразу зашипели: В итоге с агрессией в храме я не сталкивалась.

Я стараюсь быть максимально незаметной, делать лишь то, что делаю. При храме я помогаю зависимым, созависимым людям как делаю это и в ребцентре, и в уголовной инспекции — провожу беседы. ВИЧ-диссидентство — это трусость и гордыня — Сейчас можно наткнуться на информацию, что никакой терапии принимать не надо, наоборот, те, кто не пользуется терапией, живут нормально, и ВИЧ — это большой обман.

Эта точка зрения распространена и среди верующих. Это все про безответственность и трусость: В мою голову это вообще не помещается: От гриппа тоже можно умереть. Я девять лет пью терапию, я живой пример того, что терапия работает.

Я согласна, что любой препарат имеет побочные эффекты. Терапия — это сильные препараты, они начинают работать буквально с первой таблетки, и для организма это шок — какое-то время я просто лежала пластом, был низкий иммунный статус. Но сегодня я знаю точно, что без терапии далеко не уйдешь, поэтому те ВИЧ-инфицированные, кто это отрицает, или умрут, или все равно придут просить эти таблетки. Если я пациент, то врач для меня авторитет, моя задача — подчиниться ему, сделать, как он говорит.

На моей практике ВИЧ-положительный ребенок рождался только тогда, когда мама не пила химиопрофилактику, никаких других случаев я не знаю. В этом центре сказали, что терапия не работает и в нее не верят. Его отпустили домой принять решение, чтобы не пить терапию.

До того, как он попал в тот центр, он был ВИЧ-положительным, это однозначно, раз он пришел с проблемой употребления: Конкретно меня попросили с ним поговорить потому, что у него все запутано: Молодой человек очень плохо выглядел, это было видно даже по кожным покровам, он выглядел как старик — седой, потухший взгляд.

У него в голове был бардак, он про бесов рассказывал, придумал себе панические атаки, которые якобы наступают на фоне терапии. А схема у него такая же, как у меня, которую я пропила долгое время. Я поделилась с ним своим опытом, рассказала, как мне было вначале тяжело. Вроде мы с ним все точки расставили, пришли к тому, что терапия — это благодать Божья, инструмент, данный для жизни. ВИЧ относится к типу ретровирусов — вирус, который делает сам.

Он попадает в кровь, находит клетки CD4, своими рецепторами присасывается к клетке и воспроизводит. Вирусная нагрузка — это сколько вирус себя накопировал. Есть низкий порог — клеток CD4 и ниже — тут назначается терапия. Две недели не называли точный диагноз.

Ставили капельницы, температуру сбили, но сильные головные боли остались. Первый диагноз, с которым я попала в больницу, — менингит воспаление мягких оболочек вокруг головного и спинного мозга, которое может быть вызвано бактериями и вирусами. Когда дали выписку, в ней сопутствующим заболеванием указали ВИЧ.

По анализам всё было в норме, диагноз поставили после пункции спины. Врач рассказал, что я переживаю острую фазу ВИЧ-инфекции.

Давность заболевания — месяц—полтора. Высокая температура, головная боль, вялость, сыпь по всему телу — симптомы острой фазы инфекции. Эта стадия заболевания проявляется не у всех, зависит от особенностей организма.

У кого-то протекает без симптомов и может длиться годами. Хоть Алексей и попросил забыть его номер, звоню — я в черном списке, пишу смс — не реагирует. Попросила сестру привезти другую сим-карту, позвонила — не берет, написала сообщение — заблокировал и этот номер.

Наши с ним контакты происходили с конца января до середины февраля, в больницу легла 28 февраля, а 15 марта узнала диагноз — ВИЧ. Вижу, сообщение прочитано, не реагирует.

Пошла анонимно сдавать анализы. Когда лежала в инфекционке, начала читать про ВИЧ, бывают так называемые ложноположительные, поэтому решила провериться дополнительно. Мне, конечно, не верилось. Всё было хорошо до того дня, когда Лёша увез меня домой. Результат анонимных анализов подтвердил ВИЧ. Фотографию результатов отправила ему, но он так ничего и не. У меня только сестры знают про диагноз.

Маме не хочу говорить, боюсь, что она не переживёт. Младшая сестра, когда забирала из инфекционной больницы, не хотела домой везти, боялась, что я с собой что-нибудь сделаю.

Несколько часов мы просто по городу катались. Но я на такое не способна. Не такая смелая, если честно, чтобы взять и лишить себя жизни. Я назвала два имени — предыдущего парня, с которым семь лет были в отношениях, и Алексея. Напрямую предоставить сведения об их статусе мне отказались, поскольку это конфиденциальная информация.

  • ВИЧ – это теперь часть меня, как рука или нога
  • Служба знакомств для ВИЧ-инфицированных
  • «Мне не все равно! А тебе?»

Думала, никогда в жизни не переживу такие унижения. Начала соображать, какие могут быть доказательства: Он избегал знакомства с моей сестрой. Вспомнила про переписки в соцсетях. Юрист сказал мне, что в Иркутске подобных дел не было, поэтому он не знает, что делать.

ВИЧ – это теперь часть меня, как рука или нога | Православие и мир

Пока он читал статьи и изучал российский опыт, мне не становилось. Мне два месяца было очень плохо. Я думала, что умру. Трясло постоянно, потела, теряла сознание — ужасное состояние, что даже в больницу не пойдешь. Я вызывала скорую и не знала, что говорить, приходилось сообщать, что переживаю острую фазу ВИЧ. С юристом подготовили заявление в Следственный комитет. За это можно получить наказание до пяти лет лишения свободы. Движение своего заявления отслеживала.

Встретилась со следователем, он взял у меня объяснения. Через некоторое время позвонила ему, чтобы узнать, будут ли возбуждать уголовное дело, на что он ответил: Успела сделать скриншоты переписок с Алексеем, хоть он и удалил страницу.

Современный Портал о ВИЧ - всё о ВИЧ-инфекции из мира науки и медицины

Предложила следователю опросить продавцов в магазинах рядом с его домом, которые видели нас. Видимо, такой стресс и отчаяние были, что я детально описала трехкомнатную квартиру, где мы жили, интерьеры комнат. Несколько страниц исписала, вспоминая предметы, их цвет, форму. Можно доказать, что я находилась в его квартире, но подтвердить нашу близость практически нереально. Либо кто-то третий должен был увидеть нас в комнате, либо мы должны были фотографировать или снимать видео с нашими лицами в кадре.

Я попросила у следователя ещё пару дней, вспомнила про совместные фотографии. Снимала на свой телефон, ему снимки не понравились, удалил, предложил найти нормального фотографа. В итоге нашла в интернете программу и за полтора часа восстановила удаленные полгода назад снимки.

Уголовное дело в отношении Алексея всё-таки возбудили. Летом года дело передали дознавателю, но он неохотно им занимается. Мне приходится постоянно напоминать о себе, звонить, приезжать. В нашем регионе это первое дело по такой статье. Обычно те, кто узнает свой диагноз, меняют имена, фамилии и адреса. В интернете я познакомилась с девушкой из другого региона, которая посадила бывшего сожителя, заразившего её ВИЧ, на три года колонии строго режима.

Сейчас общаемся, она даёт советы, как действовать, чтобы добиться результата. Уже 17 лет он знает о своем статусе. Ребёнку Алексея сейчас четыре года. Если он заразил меня, то, вероятно, мог заразить мать мальчика, и тогда нас уже двое.

Я подавала ходатайство, просила узнать ВИЧ-статус матери ребёнка, мне отказали.

Стадии и симптомы ВИЧ

Только она сама может согласиться предоставить данные о состоянии здоровья. Возможно, есть и другие пострадавшие. Полицейские показали его соседке мою фотографию, та пояснила, что там столько девочек ходит и она не может точно сказать, видела меня или. Я до сих пор боюсь, что дело развалят, если честно. Алексей первое время скрывался в другом городе, его несколько раз привозили в отдел полиции, где он отказывался от дачи показаний.

Прошло уже две очных ставки, каждая длилась по несколько часов. В первый раз он отрицал знакомство, во второй — что жили. Меня спрашивали, почему он так поступил, а я не знаю, что ответить. Алексей подписывал бумагу, что обязуется соблюдать все меры, не заражать. Его предупреждали об уголовной ответственности. Дело должны были направить в суд в декабре года. Алексей уехал из города и не ознакомился с материалами уголовного дела.

Последнее, что я знаю, — он решил давать показания. Если говорить напрямую, я не питаю иллюзий по поводу будущего.